Германия: «Терпимости и состраданию в институте не учат»

Германия: «Терпимости и состраданию в институте не учат»

«Главное – добиваться результата»

Оксана МИЛЛЕР приехала в Германию из Бишкека более 20 лет назад. Сейчас она руководит филиалом аптеки в Эслингене (Баден-Вюртемберг). Какие качества нужны для того, чтобы сделать карьеру в Германии? «Огромное желание», — убеждена Оксана.

В Бишкеке я окончила медицинский институт, получила диплом провизора, но, приехав в Германию, поняла, что мое образование здесь не признается, — рассказала Оксана нашему журналисту. Пришлось начинать с практики в аптеке, а потом сдавать различные профессиональные экзамены: сперва на ассистента, потом — на фармацевта и администратора. В Германии фармацевтическое образование имеет три ступени: первая ассистент обычно занимает три года, а высшая аптекарь требует обучения в вузе.

И не только образование, но и сама работа очень отличается. В Бишкеке я тоже немного поработала в аптеке, но там основное внимание уделялось закупке товара и приготовлению лекарств. В Германии же главная задача аптекаря – обслуживание клиентов. Мы очень много рассказываем покупателям о лекарствах и их свойствах.

─ Меня поначалу удивляло огромное количество аптек в Германии. Здесь так развита фармацевтическая промышленности или немцы просто очень любят лечиться?

─ Фармацевтика, безусловно, в стране очень сильная, но как мне кажется, еще и сами немцы весьма заботятся о своем здоровье, думают о профилактике болезней. Они приходят в аптеку не только за лекарствами, но и за витаминами, средствами, поддерживающими низкий сахар в крови, косметикой. И задача аптекаря правильно подобрать многие препараты, например, крем для кожи, посоветовать лучшее. Это требует, конечно, больших знаний, постоянного повышения квалификации.

─ Известно, что ряд немецких врачей имеет договоренности с фармацевтическими компаниями и, выписывая лекарства этих фирм, получает за это определенный гонорар. А как обстоит дело с подобным партнерством в аптеках?

─ Конечно, мы продаем больше лекарства той фирмы, которые у нас закуплены. Но в то же время, рекомендуя какое-то средство, в первую очередь, исходим из его эффективности. Правда, есть ряд знаменитых «раскрученных» компаний, препараты которых лучше распространяются, несмотря на то, что их аналоги ничуть не хуже. И фармакомпании всячески стараются заинтересовать нас своей новой продукцией, присылают нам информацию, проводят обучение. Но это уже дело сотрудников аптеки и их опыта, определиться, какие товары стоит заказывать, а какие — нет.

Я сейчас закупкой лекарств не занимаюсь. В мои обязанности руководителя филиала входит как работа с персоналом, так и контроль над тем, чтобы фармацевтические законы, (а их в Германии множество), четко соблюдались. Производство лекарств и рецептура должны строго соответствовать гигиеническим правилам, в холодильниках и помещениях необходима определенная температура. Очень жесткому контролю в немецких аптеках подлежат не только наркотики, но и многие другие препараты, например, содержащие серу. В Германии, в целом, в отличие от стран бывшего СССР, невозможно без рецепта получить ни одно серьезное лекарство — начиная от антибиотиков и заканчивая противозачаточными таблетками. Но это накладывает и большую ответственность на аптекаря. Прежде чем отпустить препарат, мы не менее двух-трех раз все проверяем, чтобы не допустить промаха. Но, конечно, от ошибок никто не застрахован.

─ Нашему человеку непросто сделать карьеру в Европе. Как вам удалось возглавить аптеку, обойдя на этом посту, наверно, немало местных немцев?

─ Конечно, многое зависит от возраста и знания языка, и, приехав в 50 лет, не владея немецким, наверно, очень непросто найти рабочее место. Мне было 20 лет, когда я приехала в Германию. Но самое главное, я очень хотела трудиться по специальности, я мечтала о признании моего диплома. Потом, 10 лет отработав в немецкой аптеке, я поняла, что мне уже скучно стало просто стоять за прилавком, захотелось профессионального роста. И когда я узнала, что в сети наших аптек открывается новый филиал, я сразу заявила начальнице, что претендую на эту должность. И очень рада, что меня взяли на это место, потому что работа оказалась действительно очень интересной, разнообразной. День пролетает совершенно незаметно...

Знаете, в нашем деле добиться карьеры, можно лишь возглавив аптеку или открыв собственное дело. Но для второго нужен немалый первоначальный капитал и точный расчет, насколько прибыльно будет новое заведение. Ведь многие коллеги, не выдержав конкуренции, просто закрываются.

─ Общаться с посетителями аптеки, с больными, раздраженными людьми, наверняка нелегко?

─ Безусловно, у нас есть своя специфика, и не каждый может, например, привыкнуть к постоянному общению с пожилыми людьми. Здесь требуется большое терпение, терпимость, сострадание, которым ни в одном институте не учат. К нам приходит много одиноких людей и не всегда только за тем, чтобы купить лекарство. Многие просто хотят пообщаться или посидеть на стульчике в спокойной атмосфере аптеки. С таким человеком нужно поговорить о погоде, расспросить его о самочувствии. И несколько минут внимания для него не менее ценны, чем сами медикаменты...

Русский акцент немецкого учителя

Учительница из Липецка Лариса ШПАРХУБЕР в Германии живет с середины 90-х годов. За это время она окончила Высшую школу педагогики и сейчас преподает в местной школе немецкий и английский языки. «Я своим ребятам всегда объясняю: если человек приехал из другой страны и сумел здесь чего-то достичь, это не сказка, а вполне реализуемо. Главное – задаться целью и добиваться результата».

Фото из семейного архива Ларисы Шпархубер.

─ В Германию я впервые попала в 1994 году по приглашению молодежной организации «Спутник», ─ рассказывает Лариса. ─ 20 студенток из нашего иняза Липецкого пединститута прилетели сначала в Берлин, а потом поехали в Штутгарт. С немецкой стороны партнером «Спутника» было Общество по спасению на водах, возглавлял его Александр. Незадолго перед отъездом на одной из вечеринок он попросил мой адрес. Я написала на клочке бумаги и тут же забыла об этом. Каково же было мое удивление, когда вернувшись домой, я через несколько дней обнаружила в ящике любовное письмо, присланное из Штутгарта…

Со случайной переписки начались серьезные отношения, и сразу же после окончания института Лариса уехала на юг Германии, чтобы выйти замуж за местного немца.

Лариса Шпархубер: Я была счастлива по уши, потому что ехала к любимому человеку. И только три-четыре месяца спустя вдруг осознала, что сделала очень серьезный и решительный шаг. И задумалась, чем я буду заниматься в будущем. Выяснилось, что мой российский диплом не признается, значит, нужно было идти работать. А куда? Немецким я владела свободно, это ведь был мой основной язык в институте, поэтому довольно долго я преподавала этот предмет в народном университете (VHS). Но так как занятие это нестабильное и постоянного заработка нет, то решила снова пойти учиться. Поступила в Высшую педагогическую школу Людвигсбурга, чтобы стать преподавателем немецкого, английского и истории для базовой школы (Hauptschule). Некоторые предметы из моего российского диплома мне зачли, а остальные пришлось изучать заново.

─ Тяжело было?

─ Наибольшие проблемы доставлял английский язык: я его только три года учила в Липецком институте. Пришлось дополнительно брать уроки у репетитора, чтобы хоть немного приблизиться к уровню немецких студентов, которые английским владеют свободно. Много занималась, писала диплом. Потом родился сынишка, Марк, и год пришлось провести дома. А после сдачи первого госэкзамена я отправилась в школу на обязательную для будущих учителей полуторагодовалую практику.

─ И каково было первое впечатление?

─ Что касается дисциплины, то многие вещи ужасали: дети не были приучены вставать на уроках, выкрикивали с места. Особенно тяжелыми считаются 7-8 классы: с началом переходного возраста ребята становятся совершенно неуправляемыми. Кроме того, я привыкла к тому, что в России ученики делись на сильных и слабых. В базовой же школе большинство ребят – слабые. Это связано с системой немецкого образования, по крайней мере, здесь, на юге Германии. В базовую школу (Hauptschule) попадает 90% детей иностранцев, а в некоторых городах эта цифра еще выше. Большинство из них не владеет немецким, пишет с большими ошибками и не может усвоить правила правописания. Так что перед контрольными, я не только должна объяснить грамматику и новый материал, но и сделать множество подготовительных упражнений, для того, чтобы даже самые слабые ребята хоть что-то написали. Кстати, женщине-педагогу в базовой школе особенно непросто работать именно из-за того, что здесь учится много детей из турецких и итальянских семей. Мальчики в таких семьях обычно воспринимают женщину только как маму и кухарку, а слушаться они приучены папу.

─ А как тебя встретили коллеги?

─ С любопытством. Ведь как ни правильно мы говорим по-немецки, акцент все равно выдает с головой. Но отнеслись ко мне очень сердечно. В школе, где я проходила практику, училось много детей российских немцев, и знание языка всегда было преимуществом, особенно в беседе с родителями.

─ Труд педагога в Германии уважаем?

─ С одной стороны работа учителя ценится высоко, и у школьных преподавателей достаточно хорошая зарплата. Кроме того, большинство педагогов являются государственными служащими. Получить этот статус непросто: нужно в отличие от других предприятий пройти испытательный срок длиной не в 3-6 месяцев, а в 2,5 года. Но уже после этого учителя-служащего можно уволить с работы только за очень грубые прегрешения... С другой стороны, видимо, преимущества этого статуса не дают многим покоя, и отношение людей в Германии к учителям не очень уважительное. В прессе бесконечно пишут о том, что среди школьных преподавателей нет никакой конкуренции, и они могут вести уроки, как душе угодно. Но ведь это совсем не так. Я постоянно готовлюсь к занятиям и должна соблюдать образовательную программу.

Твои ученики знают, что ты приехала из России?

─ Я этого никогда не скрывала. Да они и сами слышат, спрашивают, почему у меня такой странный акцент. Я рассказываю, что училась и в России, и в Германии. И, по-моему, им интересно узнать, что иностранец сумел чего-то добиться здесь, не на своей родине. Я объясняю: это вполне достижимо, но нужно стараться… И как мне кажется, я понимаю проблемы моих учеников лучше, чем мои немецкие коллеги. Потому что у меня есть и другой опыт, и я могу сравнить, как было на родине, и как здесь, в Германии. Я ведь тоже иностранка, хотя и давно имею немецкий паспорт...

Ирина ФРОЛОВА.

Об этом говорит Германия:

Из-за пандемии Corona в Германии продолжается посылочный бум

Германия: Длительная выплата пособия за сокращённый рабочий день — повод для злоупотреблений

Германия: Закроют ли детские сады в зонах риска

Германия: Возвращающимся и зон риска не оплатят пребывание на карантине