Сказка «русского» Гофмана. Остров любви, ставший островом смерти

16.06.2019 в 10:09, просмотров: 1112

Его место в истории еще только предстоит оценить. Ясно лишь одно: если б не он – не было бы у России архипелага Земля Франца-Иосифа, а в распоряжении интернационального революционного движения не появился бы анархический коммунизм. Речь идет не о князе Петре Алексеевиче Кропоткине, а об одном острове, расположенном в центральной части Финского залива.

Сказка «русского» Гофмана. Остров любви, ставший островом смерти

Вы, наверное, не знаете, но была в драгоценном ожерелье островов Российской империи особенная жемчужина. Остров с романтической легендой. В принципе, до XVI века он был необитаем и представлял собой обычную гранитную скалу, порядка 2,5 км в поперечнике... По преданию, одна девушка, пришедшая с эстляндского берега, встретила на этом острове молодого финского парня; они влюбились друг в друга и остались здесь жить, превратив гранитную скалу в остров любви, на котором царили мир и согласие. От них и пошло население этого острова – острова Большой Тютерс.

Именно эту легенду, в пересказе легендарного члена Русского географического общества Эрнста Карловича Гофмана, побывавшего на этом острове в середине 1830-х годов, услышал тогда еще совсем молодой идеалист, член-сотрудник РГО, князь Петр Кропоткин. Легенда настолько взволновала его, что он поставил себе целью, во что бы то ни стало побывать на этом острове любви.

Взяв за основу труд Гофмана 1837 года «Геогностические наблюдения, произведенные во время путешествия из Дерпта в Або», князь Кропоткин смог убедить председателя отделения географии математической РГО вице-адмирала С.И. Зеленого, организовать пусть если не полноценную экспедицию, то хотя бы короткую экскурсию, «с целью ознакомиться с природой и жителями этого острова».

В итоге, в июле 1869 года, по личному благосклонному распоряжению управляющего Морским министерством Российской империи адмирала Краббе, на казенном пароходе Балтийского флота «Онега», к острову Большой Тютерс, под руководством 26-летнего князя Петра Кропоткина, направилась небольшая группа членов Русского географического общества в составе: геолога, ботаника, специалиста по магнитным наблюдениям и лингвиста. Двухдневная поездка, изменившая, по сути, мир!

Князь Петр Алексеевич Кропоткин, 1864 год.

С научной точки зрения основным достижением этой поездки является факт существования следов ледников на острове Большой Тютерс, что, по мнению Кропоткина, должно было служить «новым подтверждением гипотез покрытия нашего севера сплошным, ледниковым покровом на подобие гренландского».

Но что еще, помимо следов от ледников, увидел Кропоткин на острове Большой Тютерс? Что так поразило его? На первый взгляд абсолютно обычный остров: «жителей на острове около 300, жилых строений 60, а хозяйств, платящих подать – 42». Но если взглянуть под другим углом? Остров обособлен. Государственный чиновник приезжает только раз в год, чтобы собрать подати с хозяйств, а пастор лишь три раза в год. Значит – децентрализация. Так как жители острова не зависят от помощи государства, и работают сами на себя, а не на работодателя, то можно говорить о свободе! У всех на острове одинаковый достаток. Поэтому и бросается в глаза социальное равенство. И еще один немаловажный фактор: учитывая сложные условия для жизни – это взаимопомощь. Только благодаря этой помощи, жителям острова удавалось выживать и развиваться. «Любовь к земле и к тому, что на ней произрастает ... можно приобрести, только служа ей», – напишет Кропоткин позже. Значит, все просто. В идеале нужны лишь: децентрализация, свобода, социальное равенство и взаимопомощь. Четыре основы, которые могут стать фундаментом для полноценной системы идеологических взглядов!

Стоя на палубе парохода «Онега», возвращавшегося обратно в Санкт-Петербург, князь Петр Кропоткин был уже практически убежден, что непременно возможно «возникновение целого нового мира – мира, где мы вполне сможем любить друг друга».

По возвращению с острова все развивается для Кропоткина более чем стремительно, и подходило бы больше для заслуженного ученого с фундаментальным образованием, нежели чем для недавнего выпускника Пажеского корпуса. Уже 23 сентября (по старому стилю), на соединенном заседании Отделений географии математической и физической, проходившего под председательством вице-адмирала С.И. Зеленого, Петр Кропоткин делает доклад о двухдневной поездке на остров Большой Тютерс. Обосновав значимость поездки для науки, Кропоткин заявляет о необходимости его выезда за границу – через Финляндию в Швецию – для дальнейшего исследования ледниковых образований. Русское географическое общество ходатайствует перед МИДом Российской империи о выдаче Кропоткину заграничного паспорта.

Несмотря на то, что одновременно решается судьба наиважнейшей экспедиции для исследования русских полярных морей, идею которой поддержал сам же Петр Кропоткин и даже подготовил «Доклад комиссии по снаряжению экспедиции в северные моря», тем не менее, он бросает все дела и выезжает за границу под предлогом изучения глетчеров. Но на самом деле его, скорее всего, «обуяло разъедающее противоречие: противоречие не философии, а жизни, неумолимой жизни, которая говорит и не может сказать ничего иного, кроме: «Выбирай»!» И он сделал свой выбор. После Швеции он поехал не на север России, чтобы изучать ледники, а в Бельгию и Швейцарию. Может быть, его отсутствие в Санкт-Петербурге и повлияло косвенным образом на отказ правительства в финансировании экспедиции, имевшей все предпосылки первой открыть неизвестную землю, находящуюся между Шпицбергеном и Новой Землей?! Как бы ее назвал Петр Кропоткин, если б открыл? Можно только гадать. Но уж точно не Земля Франца-Иосифа!

По возвращению из-за границы интересы князя Кропоткина кардинально меняются. Он вступает в народнический кружок «Чайковцы», где сходится с Дмитрием Клеменцем и Николаем Чарушиным, ставшими, впоследствии, также известными членами Русского географического общества.

Печать ИРГО, 1915 год.

Вообще, именно членство в Русском географическом обществе (с 1864 года) дало князю Петру Кропоткину представление о том, каким должно быть идеальное ученое общество. Он описал это, впоследствии, в своем фундаментальном труде «Хлеб и воля»: «Ученое общество превратится тогда в союз исследователей, любителей и рабочих, – в союз, все члены которого будут знать какое-нибудь ручное ремесло, и все будут интересоваться наукою». Ведь РГО, несмотря на то, что было императорским обществом, тем не менее, уже в середине XIX века, кардинально рушило устои, принятые в иностранных научных обществах, принимая в свои ряды, наряду с великими князьями и наследниками престола, обычных крестьян, священников. Действительными и почетными членами выбирали здесь женщин, привлекали к изучению родной земли обычных людей, и, что особенно непостижимо, РГО удавалось оставаться при этом политически нейтральным. Осужденные по политической статье не только не исключались из состава РГО, но и всячески поддерживались им, путем ходатайств об изменении условий содержания и предоставления возможности дальнейшего занятия наукой. И это хорошо видно на примере Кропоткина: он не только продолжал быть действующим членом-сотрудником ИРГО, пока сидел в тюрьме по обвинению в принадлежности к тайному революционному кружку, но даже и факт побега из тюрьмы не повлиял на его статус члена ИРГО. И лишь, когда он сам принял решение не возвращаться в Россию, он был тихо выведен из состава ИРГО, но и то только потому, что статус члена-сотрудника обязывал к ежегодной присылке научных работ по изучению России, а их от Кропоткина, находившегося длительное время на нелегальном положении, не поступало. Да, что ни говори, до 1917 года Русское географическое общество было обществом не прагматиков, а идеалистов, которых объединяла искренняя любовь к России. Поэтому-то в него, наравне со многими другими, так органично и вписался идеалист князь Петр Кропоткин.

Экспедиция на остров Тютерс могла бы статься проходной, а оказалась очень значительной, в первую очередь благодаря участию в ней П.А. Кропоткина. Вполне возможно, что если б не было Большого Тютерса, то Кропоткин не предсказал бы существование Земли Франца-Иосифа и не было бы у него оснований для выезда за границу, а значит, он не вступил бы в Юрскую федерацию Первого Интернационала и не стал бы, в итоге, влиятельнейшим теоретиком анархизма, равно как и создателем идеологии анархо-коммунизма. В общем, можно констатировать, что Большой Тютерс явился своего рода мощнейшим катализатором, как политических, так и геополитических процессов.

Но самому острову это не принесло благополучия. После Великой Отечественной войны на нем не осталось жителей, и его стали называть не иначе как «остров смерти». И вот тут не совсем понятна роль Карла III Лейнингенского, человека, обладающего правами на британский, шведский и российский престолы. Он также поставил себе цель, во что бы то ни стало попасть на остров. И цели своей князь достиг: 14 мая 1943 года, во время оккупации острова немецкими войсками, он был назначен комендантом острова Большой Тютерс. Зачем нужно было человеку, имевшему права на три престола, становиться начальником маленького острова посреди Финского залива, до сих пор остается тайной. Но загадочный треугольник вырисовывается отчетливо: Швеция – Великобритания - Россия. Помните? Швеция была первой страной, куда Кропоткин выехал для исследования ледников. Великобритания – это страна, где он жил в начале своих эмигрантских скитаний. Ну и Россия – где он родился и куда вернулся после эмиграции.

Да и вообще во всей этой истории, согласитесь, есть нечто мистическое. Один Эрнст Гофман рассказал легенду о любви, которая, впоследствии, мистическим образом трансформировалась в очень страшную быль, сродни сказкам другого Эрнста Гофмана. И «остров любви» превратился в «остров смерти».

В июле 2019 года исполняется ровно 150 лет с момента посещения острова Большой Тютерс князем Кропоткиным в рамках экспедиции Русского географического общества. Русские сказки всегда, ведь, заканчиваются хорошо, и добро побеждает зло. Хочется надеяться, что и остров Большой Тютерс снова станет островом любви, как у того, «русского» Эрнста Гофмана; таким, каким он вдохновил Петра Кропоткина.

Сергей МЮНХ,

член Русского географического общества,

фотографии: wikipedia.org.