Ох, какая же она странная… Прочитайте эту фразу еще раз — только поставьте ударение и добавьте эмоцию там, где вам захочется. Получилось? Улыбнулись? Я — да. И спектакль, поставленный режиссером Анастасией Хайдрих, удерживает эту улыбку почти все время действия.
А действие, между прочим, немалое — почти два с половиной часа на сцене провели участники молодежной театральной студии «Исток». Для молодежного театра, даже с солидным опытом постановок и мероприятий, это серьезная дистанция. Здесь важно было не только удержать большой объем текста, но и пронести через весь спектакль мысль, образный строй, чувства и отношения между персонажами. Поэтому решение не делать антракт кажется абсолютно верным: пауза вполне могла бы разрушить внутреннюю цельность постановки.
И, конечно, было волнительно: как эти совсем юные актеры справятся с большой, многослойной пьесой в несколько действий? Справились. Аплодирую.
Ансамбль без сбоев
На сцене — единый ансамбль, где каждый знает свое место в самом хорошем смысле этого слова. Спектакль складывается как пазл: фрагменты, полутона, совпадения — ожидаемые и внезапные — постепенно собираются в общую картину. В этом чувстве ансамбля особенно заметна работа каждого актера над образом. Режиссер рассказала в разговоре со зрителями, что перед началом репетиций каждый участник написал полную биографию своего персонажа. А это огромная помощь в работе над ролью. У каждого героя появляется свое прошлое, настоящее и даже будущее, которое уже может достраивать сам зритель. Благодаря такому подходу персонажи получились объемными: актеры знают их изнутри, чувствуют их мотивацию и потому могут точнее выстраивать и поведение, и взаимоотношения на сцене. Для полноценного спектакля это очень важный плюс. Конечно, всегда есть, куда расти. Биографии написаны, внутренняя история у каждого героя есть, но ничто не мешает добавлять в уже созданные образы новые эмоциональные краски, новые реакции, глубже врастать в характер. Этот актерский состав на такое способен — я в этом уверена.
Сотворчество вместо муштры
Очень важно и то, что в процессе работы над спектаклем актеры много смеялись и импровизировали. Значит, на репетициях возникла правильная атмосфера: это была не муштра и не дрессировка, не слепое подчинение режиссерской воле, а живой совместный поиск. Спектакли, рожденные именно так — в сотворчестве, — как правило, живут долго. Потому что в них есть радость, азарт, любовь к материалу, искренний интерес к нему и бережное желание передать его зрителю.
Но при этом не стоит думать, будто если процесс шел легко и весело, то и сама постановка родилась без труда, «на раз–два». За внешней легкостью всегда стоит серьезная внутренняя работа.
Главная мысль — в фокусе
Именно в этой атмосфере юмора и положительных эмоций режиссеру особенно важно было сохранить холодную голову: найти, выстроить и удержать главную мысль спектакля. О чем он говорит со сцены? Почему именно сейчас эта пьеса должна быть показана зрителю? Иначе говоря — в чем ее сегодняшняя актуальность?
Пьеса Джона Патрика была написана очень давно, в 1950 году. Но именно она почему–то отозвалась режиссеру. И вот здесь лично мне как зрителю хотелось бы большей ясности: о чем именно Анастасия Хайдрих хочет сказать через эту постановку, что именно в этом старом тексте задело ее сегодня? Да, зритель всегда может додумать сам. Но совпадет ли это додумывание с режиссерским замыслом?
Пьеса всегда находит своего режиссера в тот момент, когда он внутренне готов к этой встрече. Тогда рождаются образы, мизансцены, костюмы, декорации; отдельные решения могут буквально присниться или прийти как озарение. Но все это в итоге должно быть подчинено одной главной мысли: о чем я хочу сказать публике этим спектаклем? Тем в пьесе может быть множество. Но выбрать нужно одну линию — ту самую красную нить, которая пройдет через весь спектакль. Тогда и остальные темы будут работать на финал, на актуальность, на общий объем постановки и характеров.
Слишком много смыслов
А в «Странной миссис Сэвидж» таких тем действительно очень много. Здесь и разговор о нормальности и ненормальности — и о том, кто вообще имеет право раздавать подобные ярлыки. И милосердие, и способность сочувствовать несмотря ни на что. И умение оставаться собой при любых обстоятельствах. И поиск себя. И насмешка над властью денег — над тем, что они делают с людьми. Кроме того, у каждого героя клиники есть своя личная драма, свой внутренний конфликт. А любой конфликт в пьесе требует развития и, в той или иной форме, разрешения. Герои появляются в начале, заявляют о себе, а в финале мы должны увидеть либо их внутреннее преображение, либо разрешение конфликта, либо, напротив, верность себе и своим убеждениям вопреки всему.
Миссис Сэвидж действительно меняет жизнь всех персонажей на сцене — ненавязчиво, тонко, мягко. Мы, зрители, видим это преображение. Но хотелось бы, чтобы оно было простроено ярче. Герои остаются в клинике, но уже иначе смотрят и на себя, и на мир вокруг. В спектакле это есть, но прочерчено скорее пунктиром.
Между тем и этот коллектив, и этот режиссер способны выстроить каждую роль так, чтобы все актеры входили в спектакль в одном внутреннем состоянии, а выходили из него уже другими. Повторю: это в постановке уже есть, но заметнее всего — в тексте и в прекрасном, трогательном, берущем за душу финале, задуманном режиссером.
Молодая кровь сцены
Спектакль получился очень живым. Молодежный театр вообще сам по себе — символ весны, роста, расцвета. Если хотите — это молодая кровь, которая дает фору и жару. Актеры заслуженно получили свои овации. Общее впечатление от спектакля остается добрым, светлым, наполненным мыслью о будущем, которое обязательно будет — и, хочется верить, будет счастливым.
Евгения КОЗЛОВА,
городской театр г. Валка, Латвия
Об этом говорит Германия:
Германия — Мужчинам тоже бьет в грудь. Редкий диагноз маскируется под пустяк, а расплата за промедление оказывается слишком высокой
Германия — Минус отпуск — плюс вопросы к работодателю. 30 дней превращают в 24: можно ли так «оптимизировать» договор в маленькой фирме?
Германия — Вода по цене воздуха. Скандал вокруг Aldi показал, что подземные запасы — уже не бесплатный дар природы, а дорогой политический ресурс
Германия — Хлеб без налога, роскошь — под пресс. В стране разгорается новый спор о том, кто должен платить за волну дороговизны
Германия — Город, в котором фахверк не кончается. Дом за домом — через века, по улицам, где читается история
Германия — Керосиновая тревога. Война вокруг Ирана может ударить по отпускникам не только ценами, но и нехваткой топлива
Германия — Бундесвер добрался до чемоданов. Даже мирный отъезд на учебу или работу теперь упирается в новое правило воинского учета
Германия — Легализация в дыму. Домашнее выращивание, клубы, рецепты, аптеки и нелегальный оборот сплелись в систему, где контроль все чаще напоминает его имитацию
Германия — Развод без скандала, но с вопросами: как не платить за бывшего?.Муж–предприниматель грозит «нулевым доходом», а суд может потребовать делиться пенсией
Германия — Сахар на политических весах. Почему страна годами спорит о налоге на газировку, но боится всерьез ударить по сладкому
Германия — Нож, дым и крик в ICE. Угроза расправы в немецком экспрессе обернулась паникой, пострадавшими и масштабной полицейской операцией
Германия — Канцлер на тонком льду. Обещанный разворот буксует, доверие к власти тает, а ультраправые наступают на пятки
