Сначала она лечила души — теперь раскрывает тайники эпохи. Психиатр и арт–терапевт Ирина Ченакал пришла в литературу не «по плану», а по велению судьбы: в ее руках оказался архив Аллы Иличун, легендарной манекенщицы Dior — и из музейной тишины ожила подлинная история. Дальше — больше: нонконформисты, подпольные репродукции, побег через море, Парижский салон русской книги и Русский дом, где картины из личной коллекции стали частью большого культурного диалога.
Теперь Ченакал готовит новую книгу — о женщинах Пикассо и его русской музе Ольге Хохловой: той, что однажды превратила художника в «герцога», заплатив за это слишком высокую цену.
— Ирина, как так вышло, что ты взялась за перо, имея медицинское образование и успешную карьеру врача–психотерапевта?
— Я не ставила перед собой цели стать писателем. Мне по наследству достался архив Аллы Иличун — манекенщицы Дома Dior. Я знала Аллу лично и понимала: эта история не должна исчезнуть. Но работа врачом–психиатром и арт–терапевтом занимала почти все время. Лишь в 2018 году я всерьез приступила к разбору архива — это был кропотливый труд. Книга «Алла. Ее жизнь и Диор» вышла в 2021 году.
— В апреле 2025 года в Русском доме в Париже прошла презентация твоей второй книги «Тайны творчества», раскрывающей мир художников–нонконформистов, знакомых тебе лично и представленных в твоей коллекции. Твои впечатления? И еще: чем тебе особенно запомнился XI Салон русской книги?
— В Париже ежегодно, в начале декабря, проходит Салон русской литературы, в котором я принимаю участие. В этот раз программа была посвящена писателям русского зарубежья — Александру Куприну и Ивану Бунину. Показали документальный фильм Андрея Судиловского о жизни и творчестве нобелевского лауреата Ивана Бунина — созданный на основе его дневников, писем, произведений и воспоминаний современников.
Андрей Макин — член Французской академии, лауреат Гонкуровской премии — рассказал о своем творческом пути. Владимир Федоровский представил новую книгу «Д’Артаньян Санкт–Петербурга и франко–русское сближение». С особым интересом ждали Михаила Шемякина — скульптора, театрального художника и писателя. Он привез свою новую книгу «Ангелы и бесы», вышедшую совсем недавно.
К слову, Шемякин тепло отозвался о моей книге «Тайны творчества», которую я подписала ему в 2024 году. В замке Шамуссо, где он живет с супругой Сарой, огромная библиотека — надеюсь, моя книга займет в ней свое место.
В апреле 2025 года я представила «Тайны творчества» в Русском доме в Париже. В зале, оформленном в стиле «Северной Пальмиры», под светом хрустальной люстры на стенах висели картины из моей коллекции. Это был эксперимент: рассказывать о художниках и сразу показывать их работы. На мой взгляд, повествование об основных вехах истории нонконформизма вызвало у публики живой интерес.
Среди гостей была Надин Голубиноф — дочь писательницы Анн Голон и президент общества «Творческое наследие Анн Голон». Ее мать известна миллионам читателей по романам «Анжелика, маркиза ангелов», «Анжелика и король» и другим книгам цикла. Пять лет назад я брала у Надин интервью и опубликовала статью о творчестве ее знаменитой матери.
Поздравила меня и искусствовед Татьяна Бегова — прежде она работала в Третьяковской галерее и занималась выставками нонконформистов. Татьяна — вдова художника Алексея Бегова, известного в России и во Франции.
— Творчество всегда тебя притягивало: ты бывала в мастерских крупнейших русских художников–нонконформистов — Анатолия Зверева, Дмитрия Плавинского, Владимира Яковлева… Но ты и сама пишешь. Расскажи об этом.
— Еще в детстве я завороженно наблюдала за работой моего дяди. Он прекрасно писал маслом, создавал копии старых мастеров — для собственного удовольствия, хотя по профессии был летчиком. В России я брала уроки у Сергея Андрияки, основателя Академии акварели и изящных искусств в Москве. Однако акварелисткой так и не стала: мне ближе масло и пигменты на японской бумаге васи — в технике нихонга. В Париже я время от времени участвую в художественных выставках. В ноябре прошлого года приняла участие в известном салоне, проходившем в мэрии 13–го округа.
Западный андеграунд и советский «неформат»
— Ирина, насколько западная «подпольная волна» повлияла на нонконформистов в СССР? Как это отразилось на их творчестве и судьбах?
— Безусловно, импульсы западноевропейского андеграунда доходили до советских неофициальных художников. Они увидели работы западных мастеров еще во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в 1957 году. Важную роль сыграл и Василий Ситников — талантливый педагог, помогавший молодым художникам осмыслить различные направления западной живописи.
В 1960–е в Ленинграде невозможно было купить репродукции западных авторов — зато существовал подпольный рынок. Особо ценились немецкие довоенные издания Seemann: их продавали за большие деньги в коридорах Академии художеств и на барахолках.
Для многих выходом казалась эмиграция. В 1967 году Олег Соханевич и Геннадий Гаврилов спрыгнули с теплохода «Россия» и на надувной лодке добрались до Турции — резонанс был огромный. Михаил Шемякин тоже мечтал переплыть Черное море и готовился к этому, а позже уехал во Францию при поддержке Дины Верни — музы Аристида Майоля. Оскар Рабин после «бульдозерной выставки» 1974 года оказался в вынужденной эмиграции: выехал в Париж — и был лишен советского гражданства. Анатолий Брусиловский, один из пионеров коллажа и боди–арта, переехал в Кёльн, где живет и сегодня.
О русской музе великого Пикассо
— Какие планы впереди?
— В московском издательстве «У Никитских ворот» готовится моя новая книга «Под сенью Минотавра» — о женах и возлюбленных Пабло Пикассо.
Особое место в ней занимает Ольга Хохлова — его первая официальная жена (1918–1955), одна из первых русских муз европейского искусства XX века. Уроженка Нежина, дочь полковника царской армии, она прошла отбор в труппу Сергея Дягилева и оказалась в кругу художественной элиты Парижа. Именно во время работы Пикассо над балетом «Парад» для «Русских сезонов» произошла их встреча. Ольга пленила художника своей сдержанной красотой и внутренней независимостью. В 1918 году они обвенчались в соборе Александра Невского в Париже. С этого времени начинается так называемый «герцогский период» Пикассо: супруги поселились на улице Ля Боэси, вошли в высшее общество, а Ольга стала его музой и моделью. В 1917–1925 годах художник создает серию неоклассических портретов жены — «Ольга в кресле», «Ольга в мантилье» и другие. В 1921 году родился их сын Пауло, и Пикассо пишет «Портрет Поля в костюме Арлекина». Однако блеск светской жизни постепенно начинает тяготить художника. В картине «Танец» уже ощущается перелом — предвестие сюрреализма. К середине 1930–х брак фактически распался: Ольга ушла с сыном, но, будучи глубоко верующей, развод не приняла.
Кроме того, в 2026 году исполнится 100 лет со дня рождения Аллы Иличун. Литературная ассоциация «Глагол» предложила мне провести в октябре памятный вечер, посвященный ее судьбе.
Интервью подготовила Варвара ГОЛИЦЫНА.
Фото из личного архива Ирины Ченакал
Об этом говорит Германия:
Германия — Купил машину — оформляй подписку. Как автоконцерны превращают цифровые функции автомобиля в постоянный источник платежей
Германия — Семь лет без претензий — и вдруг шаг назад. Сотруднице с безупречной репутацией предложили понижение — что скрывается за «структурными изменениями»
Германия — Кровь у мемориала. Берлинский суд дал 13 лет тюрьмы за ножевую атаку на туриста
Германия — Маски на миллиарды — без уголовного дела. Пауза в деле Шпана, но политический скандал вокруг закупок пандемии не утихает
Германия — Оздемир выиграл — но счет ничейный. На выборах в Баден–Вюртемберге «Зеленые» и ХДС получили одинаковое число мандатов
Германия — Бавария уходит во второй тур. Голосование в крупных городах превратилось в напряженные дуэли
Германия — Больничную реформу переписывают на ходу. Клиникам дают больше времени, землям — больше полномочий, а спор о качестве лечения только обостряется
Германия — Социал–демократы теряют почву, либералы ловят воздух. Свежий рейтинг Insa показал, как одна партия все глубже вязнет в кризисе, а другая пытается выбраться со дна
Германия — Когда желудок говорит «стоп», а мозг — «еще!» Ученые объяснили, почему желание поесть может сохраняться даже после насыщения
Германия — Холодный прием: почему «свои» европейцы смотрят «за бугор». Жилье бьет по кошельку, интеграция буксует, а дискриминация иногда становится последней каплей
Германия — Курсы под вопросом — Берлин требует ужесточения. Миллиардные расходы, новые барьеры для доступа, нарастающий спор между федеральным центром и землями
Германия — Бензиновый шок: два евро за литр — и это еще не предел. Почему цена топлива сегодня решается не в Берлине, а на мировом рынке нефти
