Когда официальные отношения рушатся, особенно важными становятся частные голоса. Иногда письмо старой подруге звучит сильнее, чем десятки политических деклараций. Лео Энзель вспоминает не только войну, но и собственный страх времен холодной войны. Его письмо — попытка остановить возвращение той логики, в которой народы снова делят на «своих» и «чужих». История дружбы немца и россиянки неожиданно становится разговором со всеми: о прошлом, которое нельзя стереть, и о будущем, которое еще можно не отдать ненависти.
Спустя 85 лет после нападения Германии на Советский Союз снова назревает угроза войны. Это побудило меня написать моей пожилой подруге–россиянке, которая родилась через несколько недель после начала той войны. Мы знакомы уже более четверти века и за это время не раз навещали друг друга — как в России, так и в Германии. Для меня она символизирует всех моих друзей в России, нет — на всем постсоветском пространстве, в том числе в Украине: как на западе страны, так и на Донбассе.
Д–р Лео Энзель, эксперт в области конфликтологии
Дорогая Валентина!
Любимая «бабушка» с четвертого этажа советской панельной многоэтажки в полумиллионном городе российской глубинки! Я пишу тебе с чувством огромной тревоги и глубокой печали. Ты появилась на свет летом 1941 года — в самое неподходящее время. Прямо в разгар самой ужасной из всех войн. Войны, развязанной именно нами, немцами.
Ты никогда не видела своего отца. Он был одним из тех молодых людей, которых отправили на фронт и бросили в огонь войны с ее первых дней. Вскоре ты потеряла сестру, которая умерла от голода и болезней еще в раннем детстве.
Когда мы познакомились в конце девяностых, ты написала мне: «Когда я слышу слово „Германия“, первое, что приходит мне на ум, — это „война“». Ты рассказывала, как зимой 1941 года твою маму вместе с тремя из ее пятерых детей — шести лет, четырех лет и совсем маленькой тобой — эвакуировали из западной части России на восток в поезде без каких–либо удобств и отопления. Тебе было всего несколько месяцев, и мама обматывала мокрые пеленки вокруг себя, чтобы хотя бы немного высушить их теплом собственного тела.
Ты рассказывала, что ее жизнь была очень тяжелой и после войны. Она работала в колхозе. По ночам твоя мама, которую, как ты говорила, ты практически никогда не видела спящей, пекла для колхоза хлеб. Каждую десятую буханку ей разрешали оставлять себе. Так она смогла прокормить вас всех.
«Мы не испытываем ненависти»
Ты говорила мне, что больше не испытываешь ненависти к Германии и немцам: «Сейчас в этой стране, как и в России, живет другое поколение!». Сколько раз я слышал эти слова с 1996 года! В том числе во время межкультурных тренингов, которые проводил в Институтах имени Гёте и других немецких организациях на территории бывшего Советского Союза. Никогда и нигде на меня не смотрели косо из–за того, что я немец.
Валентина, ты выросла как дитя войны в России, а я — как дитя холодной войны в Западной Германии. Половину своей жизни я боялся войны. Страх перед «русскими» я впитал с молоком матери. Но потом произошло чудо: ваш народ положил конец холодной войне! Михаил Горбачев, которого я глубоко уважаю, хотя ты о нем невысокого мнения, в 1990 году в Бонне даже говорил о «вечном мире»… Еще менее десяти лет назад мы, немцы, были у вас в России вторым по популярности народом после белорусов. А теперь?
Мы не хотим войны!
Валентина, теперь ты стара и больна, а над нами снова сгущаются тучи. С каждым днем риторика становится все более резкой. Наши народы вновь пытаются сделать врагами. Снова идет вооружение «до зубов». И, как во время холодной войны, мы снова угрожаем друг другу. Даже с применением крайних мер…
К чему это приведет? К новой холодной войне? Или даже к новой полноценной войне — как это было 85 лет назад? С применением в конечном счете ядерного оружия и горами трупов по обе стороны? К миру, превратившемуся в сплошные руины? А может быть, и вовсе к заражению всей планеты радиацией? Никогда, никогда этого не должно произойти!
Сейчас важно понять: вместо конфронтации, вражды и бряцания оружием нам срочно нужны нормализация отношений, сотрудничество и дружба между нашими народами. Для этого наши политики должны наконец создать необходимые условия. Но этого недостаточно: мы сами должны снова налаживать личные контакты друг с другом. Приезжать друг к другу в гости. Восстанавливать общение, живой обмен мнениями. В рамках «Петербургского диалога», который в настоящее время существует только у вас. Через побратимские связи между городами, которые также необходимо возрождать. Через молодежные обмены. Через культурные проекты. Через экономическое сотрудничество. Через спорт. Одним словом, нам нужно начать заново — повсюду и на всех уровнях.
Это наша единственная возможность. Для всех нас.
Я никогда не буду считать вас врагами!
Валентина, почти четыре десятилетия назад, осенью 1988 года, я вместе с друзьями организовал поездку в Советский Союз, посвященную миру и примирению. Мы побывали в Минске, Москве и Ленинграде. Мы хотели своими глазами увидеть и своими ушами услышать, какие преступления совершили немцы против местных жителей во время Второй мировой войны.
В белорусской Хатыни, на мемориале в память о 186 сожженных деревнях, мы случайно встретили людей из Сибири и попросили у них прощения — в знак покаяния перед всеми гражданами Советского Союза. И тогда нам, немцам и русским, не оставалось ничего, кроме как горько плакать вместе. Мы, совершенно незнакомые друг другу люди, бросились друг другу в объятия.
С тех пор в моей ДНК заложена мысль: такое никогда не должно повториться! Никогда, дорогая бабушка из российской глубинки, я не буду считать тебя и твоих соотечественников врагами. Из этого может быть только один вывод: мы, простые люди во всех странах мира, должны держаться вместе. Мы не должны снова позволить сделать нас врагами и настроить друг против друга.
Когда–нибудь, надеюсь, в не слишком далеком будущем, наши страны обязательно снова станут друзьями.
Я буду делать для этого все, что в моих силах. Каждый день. Пока я жив.
Это я тебе обещаю.
Д–р Лео Энзель («Look at the other side» — «Посмотрите на другую сторону!»), 72 года, — исследователь конфликтов и тренер по межкультурному общению, специализирующийся на постсоветском пространстве и Центральной/Восточной Европе. Автор публикаций на темы «Angst und atomare Aufrüstung» («Страх и наращивание ядерного потенциала»), социальной психологии объединения Германии, а также исследований об образах Германии на постсоветском пространстве. В контексте нового конфликта между Западом и Востоком его главная задача заключается в преодолении ложных нарративов, деэскалации и восстановлении доверия.
Об этом говорит Германия:
Германия — Изжога ушла, таблетка осталась. Одни из самых назначаемых препаратов страны все чаще становятся лекарством «на всякий случай»
Германия — Перекур станет роскошью. К 2030 году обычная пачка может превратиться в дорогую привычку с налоговым привкусом
Германия — Мюнхен проснулся под вагонами. Следствие выясняет, почему обычный маневр превратился в смертельную аварию
Германия — Горькая пилюля для инвесторов. Lilly, Boehringer и другие концерны пересматривают проекты на фоне спора о скидках для касс
Германия — Царапина на 15 тысяч. Почему Vollkasko при аренде машины еще не означает, что клиенту не выставят счет
Германия — Соевую курицу ощипали в Брюсселе. Растительным заменителям оставили бургер, но урезали мясной словарь
Германия — Огонь пришел к силовикам домой. Нападения на машины чиновника МВД и полицейского руководителя показали: давление все чаще выходит в личное пространство
Германия — Тридцать сребреников за воздух. Немецкие потребительские центры предупреждают о посредниках, наживающихся на бесплатных пенсионных справках
Германия — Пляжный сезон без красной карточки. Почти все немецкие места для купания признаны безопасными, но три адреса все же попали в тревожный список
Германия — Евро ставят на цифровой счет. Новая платежная система должна укрепить независимость ЕС — и может обойтись банкам в миллиарды
Германия — Клиника ушла под капельницу. Marienhospital Stuttgart лечит пациентов, но сама спасается от кредиторов через суд
Германия — Фанаты, штрафы и темные города. Гамбургская конференция вскрыла споры о детях, радикалах, стадионах и критической инфраструктуре
