Все начинается не у полки супермаркета и не у табло на заправке — а гораздо раньше: на складах химических компаний, в отделах закупок промышленных концернов, на маршрутах танкеров и в головах менеджеров. То, что во время пандемии выглядело бытовой паникой вокруг туалетной бумаги, теперь повторяется на сырьевых рынках — только ставки несравнимо выше.
Ормузский пролив — одно из тех узких мест мировой экономики, о которых не вспоминают до первого серьезного сбоя. Если пролив блокируется или хотя бы становится опасным, именно здесь раскручивается главная спираль: сырья не хватает — цены растут; цепочки рвутся — нужно запасаться. Поступать таким образом начинают все — дефицит усиливается. В экономике это называют эффектом хлыста: небольшое колебание спроса в начале цепочки превращается в резкие скачки заказов, складских запасов и цен.
Контракты летят в корзину
Особенно болезненно нынешняя ситуация бьет по компаниям, зависящим от химического сырья и промежуточных продуктов. Предприниматель Арнольд Г. Мергель из Hobum Oleochemicals рассказывал, что внезапно срывались даже уже согласованные поставки. Контракты, которые еще вчера казались надежными, за ночь превращались в бумагу без веса. Товар уходил туда, где за него предлагали больше. В такие моменты закупщики начинают создавать запас — от страха. Но именно поэтому сырья не хватает кому–то другому. Как следствие — цены снова идут вверх. Психология становится экономическим фактором.
Склады возвращаются
После пандемии, блокировки Суэцкого канала, энергетического кризиса и теперь шока вокруг Ормуза на первый план выходит принцип — just in case, «на всякий случай». Компании закупают, в том числе и под возможный завтрашний провал. Склад снова становится страховкой, а надежность получает свою цену.
Проблема в том, что если все одновременно наращивают запасы, возникает искусственный дополнительный спрос. Тогда цены растут уже из–за страха перед будущим дефицитом.
Удар не только по нефти
Для большинства потребителей Ормузский пролив — это, прежде всего нефть и бензин. Но нынешний кризис шире. Под ударом оказываются и другие сырьевые потоки, включая серу — побочный продукт нефтегазовой переработки, необходимый для производства серной кислоты. А она используется при добыче и переработке важных металлов.
Никель, литий, медь — это батареи, электромобили, электроника, энергетический переход. Получается, конфликт у Персидского залива может через несколько звеньев ударить по аккумуляторам в Азии, автопрому в Европе и ценам на товары, которые, казалось бы, не имеют к проливу никакого отношения.
Под давлением оказывается и нефтехимия. При сбоях в районе Ормуза могут выпадать значительные объемы поставок нафты — важнейшего сырья для пластмасс и других промышленных продуктов. Значит, дорожать могут также упаковка, стройматериалы, запчасти и обычные товары повседневного спроса.
Тоже на нервах
Германия в этой истории — не сторонний наблюдатель. Как промышленная страна она особенно чувствительна к сбоям в поставках сырья, топлива и полуфабрикатов. Дискуссия о возможном дефиците керосина уже показала, как быстро международный конфликт может превратиться во внутреннюю экономическую проблему. Власти стараются не разгонять панику, но одновременно готовят меры на случай перебоев. Катастрофы еще нет, но прежней уверенности — тоже. Для промышленности такая неопределенность особенно неприятна. Паниковать опасно. Ждать сложа руки — дорого. Поэтому появляется новый прагматизм: закрепить все, что можно; искать альтернативы; увеличивать запасы; пересматривать договоры. Но если все начинают делать одно и то же одновременно, осторожность сама становится ускорителем кризиса.
Надежность дороже скидки
Параллель с паникой времен пандемии неприятна, но точна. Тогда туалетная бумага исчезла с полок не потому, что Германия внезапно перестала ее производить. Просто слишком многие одновременно поверили: скоро ее не будет.
На рынке сырья механизм похож, только последствия тяжелее. Если промышленные клиенты начинают закупать больше, чем им нужно, взлетают цены, срываются контракты, а производства рискуют остановиться.
Нынешний кризис показывает: глобализация не исчезла, но оценивать ее стали иначе. Долгие годы главным словом была эффективность. Теперь рядом с ней все жестче встает устойчивость. Дешево по–прежнему важно. Но надежно становится важнее.
Современные цепочки поставок начинают рваться не тогда, когда перестают ходить суда. Они начинают рваться в тот момент, когда исчезает доверие. А это сегодня — один из самых дефицитных видов сырья в мировой экономике.
Об этом говорит Германия:
Германия — Шампиньоны без права на ошибку. Почему с испорченными грибами лучше не играть в бережливость
Германия — Чужие лапы на вашей земле. Можно ли заставить соседа ответить за «налеты» его собак
Германия — Курорт с братской могилой. На Узедоме нашли 42 жертвы последних дней войны
Германия — Пять пунктов тревоги для Мерца. AfD укрепляет лидерство, пока правительство пытается договориться, кто заплатит за реформы
Германия — Ясли не резиновые, а жить на что? Мать троих детей пытается выйти на работу, но часов в Kita не хватает даже на согласованный график
Германия — Банковский налет без грабителя. Полиция взяла Volksbank в кольцо, однако подозреваемого внутри уже не оказалось
Германия — Круиз с хантавирусом. Почему инфекция из мышиной пыли дошла до международного расследования и спецтранспорта в Дюссельдорфе
Германия — Жизнь по–немецки — планете не по карману. Уже 10 мая страна уходит в экологический минус
Германия — Смерть за воротами дома. Обычные садовые работы в Гессене обернулись трагедией: ребенок потерял управление фургоном
Германия — Любовь без доверия. 82% жителей ФРГ поддерживают демократические ценности, но практикой довольны лишь 29%
Германия — С праздником! Обращение Посла России в ФРГ Сергея Нечаева к проживающим в Германии соотечественникам по случаю 81–й годовщины Победы в Великой Отечественной войне
Германия — «Молчаливая рота». Почему больше четверти молодых мужчин проигнорировали письмо Бундесвера
